билингвальные книги

книги два языка

The Master and Margarita. Mikhail bulgakov. The Pursuit 4-1

Мастер и Маргарита. Михаил Булгаков. Погоня 4-1


The women's hysterical shrieks and the sound of police whistles died away.

Утихли истерические женские крики, отсверлили свистки милиции,

Two ambulances drove on, one bearing the body and the decapitated head to the morgue,

две санитарные машины увезли: одна -- обезглавленное тело и отрезанную голову в морг,

the other carrying the beautiful tram-driver who had been wounded by slivers of glass.

другая -- раненную осколками стекла красавицу вожатую,

Street sweepers in white overalls swept up the broken glass and poare'd sand on the pools of blood.

дворники в белых фартуках убрали осколки стекол и засыпали песком кровавые лужи,

Ivan Nikolayich, who had failed to reach the turnstile in time, collapsed on a bench and remained there.

а Иван Николаевич как упал на скамейку, не добежав до турникета, так и остался на ней.

Several times he tried to get up, but his legs refuse d to obey him, stricken by a kind of paralysis.

Несколько раз он пытался подняться, но ноги его не слушались -- с Бездомным приключилось что-то вроде паралича.

The moment he had heard the first cry the poet had rushed towards the turnstile and seen the head bouncing on the pavement.

Поэт бросился бежать к турникету, как только услыхал первый вопль, и видел, как голова подскакивала на мостовой.

The sight unnerved him so much that he bit his hand until it drew blood.

От этого он до того обезумел, что, упавши на скамью, укусил себя за руку до крови.

He had naturally forgotten all about the mad German and could do nothing but wonder how one minute he could have been talking to Berlioz and the next... his head ...

Про сумасшедшего немца он, конечно, забыл и старался понять только одно, как это может быть, что вот только что он говорил с Берлиозом, а через минуту -- голова...

Excited people were running along the avenue past the poet shouting something, but Ivan Nikolayich did not hear them.

Взволнованные люди пробегали мимо поэта по аллее, что-то восклицая, но Иван Николаевич их слов не воспринимал.

Suddenly two women collided alongside him and one of them, witlh a pointed nose and straight hair, shouted to the other woman just above his ear :

Однако неожиданно возле него столкнулись две женщины, и одна из них, востроносая и простоволосая, закричала над самым ухом поэта другой женщине так:

'.. . Anna, it was our Anna! She was coming from Sadovaya! It's her job, you see . . . she was carrying a litre of sunflower-seed oil to the grocery and she broke her jug on the turnstile!

-- Аннушка, наша Аннушка! С садовой! Это ее работа! Взяла она в бакалее подсолнечного масла, да литровку-то о вертушку и разбей!

It went all over her skirt amd ruined it and she swore and swore....! And that poor man must have slipped on the oil and fallen under the tram....'

Всю юбку изгадила... Уж она ругалась, ругалась! А он-то, бедный, стало быть, поскользнулся да и поехал на рельсы...

One word stuck in Ivan Nikolayich's brain--' Anna' . . . ' Anna? . . . Anna? ' muttered the poet, looking round in alarm.

Из всего выкрикнутого женщиной в расстроенный мозг Ивана Николевича вцепилось одно слово: "Аннушка"... -- Аннушка... Аннушка?.. -- забормотал поэт, тревожно озираясь,

' Hey, what was that you said . . .? ' The name ' Anna ' evoked the words ' sunflower-seed oil' and ' Pontius Pilate '.

-- позвольте, позвольте... К слову "Аннушка" привязались слова "подсолнечное масло", а затем почему-то "Понтий Пилат".

Bezdomny rejected 'Pilate' and began linking together a chain of associations starting with ' Anna'.

Пилата поэт отринул и стал вязать цепочку, начиная со слова "Аннушка".

Very soon the chain was complete and it led straight back to the mad professor.

И цепочка эта связалась очень быстро и тотчас привела к сумасшедшему профессору.

'Of course! He said the meeting wouldn't take place because Anna had spilled the oil. And, by God, it won't take place now!

Виноват! Да ведь он же сказал, что заседание не состоится, потому что Аннушка разлила масло. И, будьте любезны, оно не состоится!

And what's more he said Berlioz would have his head cut off by a woman!! Yes--and the tram-driver was a woman!!! Who the hell is he? '

Этого мало: он прямо сказал, что Берлиозу отрежет голову женщина?! Да, да, да! Ведь вожатая была женщина?! Что же это такое? А?

There was no longer a grain of doubt that the mysterious professor had foreseen every detail of Berlioz's death before it had occurred.

Не оставалось даже зерна сомнения в том, что таинственный консультант точно знал заранее всю картину ужасной смерти Берлиоза.

Two thoughts struck the poet: firstly--' he's no madman ' and secondly--' did he arrange the whole thing himself?'

Тут две мысли пронизали мозг поэта. Первая: "Он отнюдь не сумасшедший! Все это глупости!", и вторая: "Уж не подстроил ли он это сам?!"

'But how on earth could he? We've got to look into this! '

Но, позвольте спросить, каким образом?! -- Э, нет! Это мы узнаем!

With a tremendous effort Ivan Nikolayich got up from the bench and ran back to where he had been talking to the professor, who was fortunately still there.

Сделав над собой великое усилие, Иван Николаевич поднялся со скамьи и бросился назад, туда, где разговаривал с профессором. И оказалось, что тот, к счастью, еще не ушел.

The lamps were already lit on Bronnaya Street and a golden moon was shining over Patriarch's Ponds.

На Бронной уже зажглись фонари, а над Патриаршими светила золотая луна,

By the light of the moon, deceptive as it always is, it seemed to Ivan Nikolayich that the thing under the professor's arm was not a stick but a sword.

и в лунном, всегда обманчивом, свете Ивану Николаевичу показалось, что тот стоит, держа под мышкою не трость, а шпагу.

The ex-choirmaster was sitting on the seat occupied a short while before by Ivan Nikolayich himself.

Отставной втируша-регент сидел на том самом месте, где сидел еще недавно сам Иван Николаевич.

The choirmaster had now clipped on to his nose an obviously useless pince-nez. One lens was missing and the other rattled in its frame.

Теперь регент нацепил себе на нос явно не нужное пенсне, в котором одного стекла вовсе не было, а другое треснуло.

It made the check-suited man look even more repulsive than when he had shown Berlioz the way to the tramlines.

От этого клетчатый гражданин стал еще гаже, чем был тогда, когда указывал Берлиозу путь на рельсы.

With a chill of fear Ivan walked up to the professor. A glance at his face convinced him that there was not a trace of insanity in it.

С холодеющим сердцем Иван приблизился к профессору и, взглянув ему в лицо, убедился в том, что никаких признаков сумасшествия нет и не было.

'Confess--who are you? ' asked Ivan grimly.

-- Сознавайтесь, кто вы такой? -- глухо спросил Иван.

The stranger frowned, looked at the poet as if seeing him for the first time, and answered disagreeably : 'No understand ... no speak Russian . . . '

Иностранец насупился, глянул так, как будто впервые видит поэта, и ответил неприязненно: -- Не понимай... русский говорить...

'He doesn't understand,' put in the choirmaster from his bench, although no one had asked him.

-- Они не понимают! -- ввязался со скамейки регент, хотя его никто и не просил объяснять слова иностранца.

'Stop pretending! ' said Ivan threateningly, a cold feeling growing in the pit of his stomach.

-- Не притворяйтесь! -- грозно сказал Иван и почувствовал холод под ложечкой,

' Just now you spoke Russian perfectly well. You're no German and you're not a professor! You're a spy and a murderer! Show me your papers! ' cried Ivan angrily.

-- вы только что прекрасно говорили по-русски. Вы не немец и не профессор! Вы -- убийца и шпион! Документы! -- яростно крикнул Иван.

The enigmatic professor gave his already crooked mouth a further twist and shrugged his shoulders.

Загадочный профессор брезгливо скривил и без того кривой рот и пожал плечами.

'Look here, citizen,' put in the horrible choirmaster again. ' What do you mean by upsetting this foreign tourist? You'll have the police after you! '

-- Гражданин! -- опять встрял мерзкий регент, -- вы что же это волнуете интуриста? За это с вас строжайше спросится!

The dubious professor put on a haughty look, turned and walked away from Ivan, who felt himself beginning to lose his head.

-- а подозрительный профессор сделал надменное лицо, повернулся и пошел от Ивана прочь. Иван почувствовал, что теряется.

Gasping, he turned to the choirmaster : 'Hey, you, help me arrest this criminal! It's your duty! '

Задыхаясь, он обратился к регенту: -- Эй, гражданин, помогите задержать преступника! Вы обязаны это сделать!

The choirmaster leaped eagerly to his feet and bawled : 'What criminal? Where is he? A foreign criminal? '

Регент чрезвычайно оживился, вскочил и заорал: -- Где твой преступник? Где он? Иностранный преступник?

His eyes lit up joyfully. ' That man? If he's a criminal the first thing to do is to shout " Stop thief! " Otherwise he'll get away.

-- глаза регента радостно заиграли, -- этот? Ежели он преступник, то первым долгом следует кричать: "Караул!" А то он уйдет.

Come on, let's shout together! ' And the choirmaster opened his mouth wide.

А ну, давайте вместе! Разом! -- и тут регент разинул пасть.

The stupefied Ivan obeyed and shouted ' Stop thief! ' but the choirmaster fooled him by not making a sound.

Растерявшийся Иван послушался шуткаря-регента и крикнул "караул!", а регент его надул, ничего не крикнул.

Ivan's lonely, hoarse cry was worse than useless. A couple of girls dodged him and he heard them say ' . .. drunk.'

Одинокий, хриплый крик Ивана хороших результатов не принес. Две каких-то девицы шарахнулись от него в сторону, и он услышал слово "пьяный".

'So you're in league with him, are you? ' shouted Ivan, helpless with anger. ' Make fun of me, would you? Out of my way!'

-- А, так ты с ним заодно? -- впадая в гнев, прокричал Иван, -- ты что же это, глумишься надо мной? Пусти!

Ivan set off towards his right and the choirmaster did the opposite, blocking his way. Ivan moved leftward, the other to his right and the same thing happened.

Иван кинулся вправо, и регент -- тоже вправо! Иван -- влево, и тот мерзавец туда же.

'Are you trying to get in my way on purpose?' screamed Ivan, infuriated. ' You're the one I'm going to report to the police!'

-- Ты нарочно под ногами путаешься? -- зверея, закричал Иван, -- я тебя самого предам в руки милиции!

Ivan tried to grab the choirmaster by the sleeve, missed and found himself grasping nothing : it was as if the choirmaster had been swallowed up by the ground.

Иван сделал попытку ухватить негодяя за рукав, но промахнулся и ровно ничего не поймал. Регент как сквозь землю провалился.

With a groan Ivan looked ahead and saw the hated stranger. He had already reached the exit leading on to Patriarch's Street and he was no longer alone.

Иван ахнул, глянул вдаль и увидел ненавистного неизвестного. Тот был уже у выхода в Патриарший переулок, и притом не один.

The weird choirmaster had managed to join him. But that was not all. The third member of the company was a cat the size of a pig, black as soot and with luxuriant cavalry officers' whiskers.

Более чем сомнительный регент успел присоединиться к нему. Но это еще не все: третьим в этой компании оказался неизвестно откуда взявшийся кот, громадный, как боров, черный, как сажа или грач, и с отчаянными кавалерийскими усами.

The threesome was walking towards Patriarch's Street, the cat trotting along on its hind legs.

Тройка двинулась в Патриарший, причем кот тронулся на задних лапах.

As he set off after the villains Ivan realised at once that it was going to be very hard to catch them up.

Иван устремился за злодеями вслед и тотчас убедился, что догнать их будет очень трудно.

In a flash the three of them were across the street and on the Spiridonovka.

Тройка мигом проскочила по переулку и оказалась на Cпиридоновке.

Ivan quickened his pace, but the distance between him and his quarry grew no less.

Сколько Иван не прибавлял шагу, расстояние между преследуемыми и им ничуть не сокращалось.

Before the poet had realised it they had left the quiet Spiridonovka and were approaching Nikita Gate, where his difficulties increased.

И не успел поэт опомниться, как после тихой Cпиридоновки очутился у Никитских ворот, где положение его ухудшилось.

There was a crowd and to make matters worse the evil band had decided to use the favourite trick of bandits on the run and split up.

Тут уж была толчея, злодейская же шайка к тому же здесь решила применить излюбленный бандитский прием -- уходить врассыпную.