link0 link1 link2 link3 link4 link5 link6 link7 link8 link9 link10 link11 link12 link13 link14 link15 link16 link17 link18 link19 link20 link21 link22 link23 link24 link25 link26 link27 link28 link29 link30 link31 link32 link33 link34 link35 link36 link37 link38 link39 link40 link41 link42 link43 link44 link45 link46 link47 link48 link49 link50 link51 link52 link53 link54 link55 link56 link57 link58 link59 link60 link61 link62 link63 link64 link65 link66 link67 link68 link69 link70 link71 link72 link73 link74 link75 link76 link77 link78 link79 link80 link81 link82 link83 link84
билингвальные книги

книги два языка

Владимир Высоцкий ,'Мой Гамлет', перевод на английский Алик Вагапов

'My Hamlet', Vladimir Vysotsky, Translated by Alec Vagapov


I will explain a little in my rhyme,

To tell the whole I am not ready …

I was conceived in sin, but not in crime,

In sweat and nerves on the night of wedding.

I knew when we take off, ascend and rise,

It’s getting harder as we get up and higher,

I moved towards the throne, and all was nice,

And I behaved like Prince for others to admire.

I knew that I would always have my way,

I never lost and I was never down,

My school-mates and my friends in play,

They served me like their fathers served the Crown.

I didn’t think about what I said,

And I would waist my words quite easily:

The kids of high rank people, I can state,

Believed in me as in the leader, really.

The watchmen were afraid of us at night,

The time was ill with our pranks and thrashing,

I slept on skin, ate meat from knife all right

I tortured horses spurring them and lashing.

I knew that they would tell me: “Govern! Rule!”

My fate had burnt a stigma on my forehead,

I would get high with horses and the games

And I was tolerant to books, so horrid

I didn’t laugh, I smiled with mouth instead,

And I would hide my look when I was angry

I’d been brought up by jester, who was dead,

“Amen, Poor Yorick, I just had to hurry!

I didn’t want to have my share, I said,

I didn’t need awards, and property, and glory,

I was just sorry for the jester who was dead,

And rode around the green shoots, in a hurry

About hunting I was no longer pleased

I hated borzois, hunting dogs and hounds,

I’d ride the horse back from wounded beast

And slash the beaters and the hunting crowds.

I saw that our games were going to extreme,

And looked quite violent and outrages, -

At night I’d wash myself in flowing stream

From daily swinish pranks and crazy pledges.

I saw the light and, I was getting mad,

I didn’t see the family intriguing.

I didn’t like the age, and people made me sad,

I didn’t like them, and I took to reading.

My greedy mind would like to know a lot,

I’d master everything: from motionless to motion, -

But there was nothing good in sciences and thought,

When everywhere you faced denial and distortion.

The ties with childhood friends were lost for me,

The thread with Ariadna was just confusion,

I racked my brains over “to be or not to be”,

As a dilemma and insoluble solution.

The sea of trouble wasn’t quiet, never once.

We’d shoot an arrow into it naively,

We were sieving out illusory response

From queer mannered question, really.

I heard the call of fathers overhead,

and started for the call, followed by doubts,

The load of heavy thoughts was pulling me ahead,

Whereas the wings of flesh carried me down.

The days have welded me into precarious whole –

It stiffened and began to spread out farther,

I shed my blood like all, and just like all

I couldn’t but retaliate, like others.

My rise before my death is actually a fall.

Ophelia! I do not want to perish and fade out,

I am equal with one I killed, that vicious soul

And whom lay with in the same old ground.

I’m Hamlet! I hated violence and force!

In fact, I spit upon the Danish Crown,

They claimed that I’d kill my rivals, and ,suppose,

I would cut throat just for the sake the throne.

The splash of genius was all delirious and blunt,

At birth death looks awry and doesn’t flatter.

We give a tricky answer but we can’t

Find the required question, for that matter.

Я только малость объясню в стихе —

На все я не имею полномочий...

Я был зачат, как нужно, во грехе —

В поту и нервах первой брачной ночи.

Я знал, что, отрываясь от земли,-

Чем выше мы, тем жестче и суровей;

Я шел спокойно прямо в короли

И вел себя наследным принцем крови.

Я знал — все будет так, как я хочу,

Я не бывал внакладе и в уроне,

Мои друзья по школе и мечу

Служили мне, как их отцы — короне.

Не думал я над тем, что говорю,

И с легкостью слова бросал на ветер —

Мне верили и так, как главарю,

Все высокопоставленные дети.

Пугались нас ночные сторожа,

Как оспою, болело время нами.

Я спал на кожах, мясо ел с ножа

И злую лошадь мучил стременами.

Я знал — мне будет сказано: "Царуй!" —

Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег.

И я пьянел среди чеканных сбруй,

Был терпелив к насилью слов и книжек.

Я улыбаться мог одним лишь ртом,

А тайный взгляд, когда он зол и горек,

Умел скрывать, воспитанный шутом,-

Шут мертв теперь: "Аминь!" Бедняга Йорик!..

Но отказался я от дележа

Наград, добычи, славы, привилегий:

Вдруг стало жаль мне мертвого пажа,

Я объезжал зеленые побеги...

Я позабыл охотничий азарт,

Возненавидел и борзых, и гончих,

Я от подранка гнал коня назад

И плетью бил загонщиков и ловчих.

Я видел — наши игры с каждым днем

Все больше походили на бесчинства,-

В проточных водах по ночам, тайком

Я отмывался от дневного свинства.

Я прозревал, глупея с каждым днем,

Я прозевал домашние интриги.

Не нравился мне век, и люди в нем

Не нравились,- и я зарылся в книги.

Мой мозг, до знаний жадный, как паук,

Все постигал: недвижность и движенье,-

Но толка нет от мыслей и наук,

Когда повсюду им опроверженье.

С друзьями детства перетерлась нить,

Нить Ариадны оказалась схемой.

Я бился над словами "быть, не быть",

Как над неразрешимою дилеммой.

Но вечно, вечно плещет море бед,-

В него мы стрелы мечем — в сито просо,

Отсеивая призрачный ответ

От вычурного этого вопроса.

Зов предков слыша сквозь затихший гул,

Пошел на зов,- сомненья крались с тылу,

Груз тяжких дум наверх меня тянул,

А крылья плоти вниз влекли, в могилу.

В непрочный сплав меня спаяли дни —

Едва застыв, он начал расползаться.

Я пролил кровь, как все,- и, как они,

Я не сумел от мести отказаться.

А мой подъем пред смертью — есть провал.

Офелия! Я тленья не приемлю.

Но я себя убийством уравнял

С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.

Я Гамлет, я насилье презирал,

Я наплевал на датскую корону,-

Но в их глазах — за трон я глотку рвал

И убивал соперника по трону.

Но гениальный всплеск похож на бред,

В рожденьи смерть проглядывает косо.

А мы все ставим каверзный ответ

И не находим нужного вопроса.